Мне предстояло встретить Новый год под сенью зонтичного дерева пили-пили на «эдемской земле райского приюта первых людей, познавших желания». Так писал Бунин об острове Цейлон, где не бывает зимы.

Високосный год был выходящим из ряда вон не только по календарю. Заботы сменялись треволнениями, утраты — потерями, и этот порочный круг, казалось, никогда не прервется. Но в обычном конверте, лежавшем под рождественской елкой, находилось то, что заставило черную полосу уступить место белой. Мне предстояло встретить Новый год под сенью зонтичного дерева пили-пили на «эдемской земле райского приюта первых людей, познавших желания». Так писал Бунин об острове Цейлон, где не бывает зимы.

...Восьмичасовой ночной перелет прошел во сне — или как во сне. И вот уже продолжением сна под зеленым сводом тропического леса побежала навстречу красная дорога. Казалось, она создана специально для нашего «Ниссана» — больше никакого автомобильного движения в этот полуденный час здесь не было. Лишь изредка возникали на обочине то черепаха, то семейство обезьян, а вот слоны, о возможной встрече с которыми предупреждает специальный дорожный знак, похоже, отдыхали. Неспешная поездка по зеленому коридору навевала дремоту, и тем неожиданней вдруг открылась взору водная гладь.

Пресноводное озеро Кандалама, как ядрышко в косточке, притаилось в глубине острова, который ланкийцы называют «плодом манго». Над озером приник к скале (а может, просто вырос из ее недр?) отель, получивший имя от названия озера, а приставку «эко» — от своей сути. Так, среди трех с половиной сотен видов птиц, встречающихся на острове, 45 являются эндемиками, и всех их можно наблюдать с открытых террас экоотеля, окаймляющих скалу — так же как мангустов, белок, ящериц, обезьян, лемуров или даже купающихся в озере диких слонов.

На родине Адама и Евы (кстати, после изгнания из рая эта славная пара поселилась именно здесь) первозданно свежи все ощущения. Обоняние с удвоенной силой впитывает ароматы тропических растений, в меру влажное тепло осязаемо и ласкает кожу, сочные краски леса, оттеняемые жемчужно-акварельными оттенками воды и неба, радуют глаз. Слух услаждают голоса птиц, шелест ветерка в пальмовых листьях, плеск волн — но это если прислушаться к восхитительной тишине, незнакомой жителям мегаполисов.

А уж праздник вкуса, который дарит каждый глоток свежевыжатого ананасового сока, свежесобранного цейлонского чая, какао, приготовленного без капли молока и крупицы сахара на отваре плодов орхидеи, известной нам как ваниль, или редкостный джек-фрут, который, пока он не созрел, тушат в кокосовом молоке (приготовленный так плод очень напоминает даже по виду вареное мясо), а по достижении полной спелости едят, как обычный фрукт, способен описать только истинный поэт и гурман в одном лице.

По вечерам в «Кандаламе» устраивают коктейли на скале, при свете факелов. Пробовать кокосовый виски арак я не стала, поддавшись влиянию ланкийцев, которые в большинстве своем исповедуют буддизм и вместе с ним — отказ от крепкого алкоголя, но зато получила массу удовольствия от беседы с колоритным ди-джеем, впрочем, знакомившим высокое общество не с музыкальными новинками, а с особенностями местной флоры и фауны. Любознательные туристы из Европы в столь экзотической полупоходной обстановке даже ухитрялись что-то конспектировать.

Молодожены из Штатов, с которыми я познакомилась за ужином, на коктейль идти не собирались. Самым привлекательным занятием для них было исследование еще не освоенных укромных уголков за скульптурами или каменными монолитами на бесчисленных террасах и поиск запрятанных в скалах бассейнов. Хотя большой простор фантазии даже весьма искушенных влюбленных предоставляют комнаты «Кандаламы» — в том числе и ванные — со сплошной стеклянной стеной, выходящей на озеро.

Тех, кто торопился в кабинет специалиста аюрведы, по национальному признаку поделить не удалось — скорее по возрастному: после курса процедур этой древнейшей медицины пациент молодеет в среднем на два десятка лет и вполне может примерить на себя роль молодожена.

Благотворное влияние на мое собственное здоровье оказала сама природа острова, и поход к врачу не понадобился. Как это ни удивительно, но перемена климата и часового пояса (разница во времени с Москвой — три часа зимой и два летом) оказалась совершенно незаметной, и уже через сутки после прилета я была готова совершить восхождение на скалу Сигирия.