Евгений Гришковец: Хотел сделать грустный спектакль, а получился опять смешной

Еще ничего не было, его никто в Москве не знал, и только по рекомендации театральных критиков можно было оказаться в малюсеньком зале Центра им. Высоцкого на Таганке (к тому же занятому только этими самыми критиками и людьми к ним приближенными), где, путаясь в потоке «собственного сознания», на вид типичный «ботаник» — невзрачный человек в очках, буквально через час заставил зал полюбить себя, рассказав о своей службе на Тихоокеанском флоте. И эта любовь длится по сей день. Только сейчас его знает вся столица, получены престижнейшие премии «Золотая маска» (в двух номинациях) и «Антибукер», поставлены спектакли по его пьесам на сценах столичных театров, да и сам он активно гастролирует — то приезжает в клуб «Огород» из своего провинциального Калининграда, то ездит со своими старыми спектаклями по европейским странам.

А четыре года назад...

В Москве в ноябре прошел второй международный фестиваль «NET — Новый Европейский Театр», посвященный десятилетию падения Берлинской стены. На фестивале Евгений Гришковец показал моноспектакль «ОдноврЕмЕнно».

Это как в детстве — когда один друг рассказывает другому о фильме. Со стороны — полный бред, вот здесь при пересказе получается то же самое. Какой-то абстрактный житель нашей страны — персонаж пьесы — рассуждает о железнодорожниках, грузинах, летчиках, женщинах... Вспоминает свое детство (о влюбленности в репродукцию из книжки), делится своими ощущениями по поводу своего познания окружающего мира. И мысли его неоригинальны, и каждый сидящий в зале думает: «да и у меня было то же самое...». Гришковец сознательно не украшает свое повествование всяческими литературными изысками — он просто такой искренний, он доверяет публике.

Смысл полуторачасового действа в том, что человек несовершенен: например, наш герой не умеет рисовать (руки не так растут), танцевать (ноги мешают), петь, как Элвис; да еще, к тому же слегка картавит. Однако он хочет, чтоб его любили и уважали просто так, ни за что. Тут же приводит в пример Грузию — ведь о гостеприимстве жителей бывшей советской республики известно всем, как и о грузинских застольных песнях (звучит фонограмма)...

Из реквизита у Гришковца только 2 наглядных пособия по строению человека, деревянный меч, макеты самолетов, приходящие в движение от дуновения вентилятора, да натянутая по периметру веревочка, чем-то напоминающая канаты боксерского ринга. Но как это играет! Вот «входит Пушкин в летном шлеме» — перед зрителями настоящий воздухоплаватель в шлеме времен 2-й мировой войны, приветливо машущий рукой любимой девушке из кабины самолета. Или, например, экспонат анатомического театра с демонстрацией процесса циркуляции крови и работы кишечника. А как герой вдохновенно «поет» голосом Муслима Магомаева песню «Солнце взойдет» из «Бременских музыкантов».

А в заключение, уже выйдя из образа, он устало произносит: «хотел сделать грустный спектакль, а получился опять смешной». И странно, почему этот «человек без кожи» с пластикой Пиноккио переживает за всех и за всё? За войну, которая близко, за солдат, уходящих в даль — "за косогор", за радиоволны, которые пронизывают любого живущего на Земле, за ощущения приговоренного к казни на гильотине, или за то, как мы встретим новое тысячелетие? Жил бы как все. Ему было бы легче. Но и мы бы тогда не узнали, кто же такой Гришковец.