Соотечественники

Глава восьмая

ОТ АННЫ

    И восемь лет я Алешку не видела и даже не очень часто вспоминала, пока мой муж (мой бывший муж или мой первый муж - все варианты одинаково неудачны из-за удельного веса слова "муж", которое режет мне слух, точнее всего - "этот человек", как его называет моя мама) не отбыл после нашего развода в заграничную командировку, настолько продолжительную, что мне уже четвертый год звонит куратор ГБ по нашему здравотделу и интересуется, нет ли о нем сведений.
    А через полтора года после этого Алешка остановил меня на улице. С Алешкой я хоть уверена, что я перебиваю всех его знакомых. Мой первый муж был мне слишком сложен, а я хочу простоты и покоя. Я устала каждую секунду ждать его thunderbolts от того, что у какой-нибудь девушки необыкновенное лицо или особенной кривизны ноги или она просто весит сорок килограмм, и ее интересно целовать, держа на руках. Его нельзя было оставить на пять минут - уже его куда-то несло, я устала сидеть и ждать с воспаленными глазами у окна, когда меня всю переворачивает и остается только желание ему мстить. Я выжигала его из себя до пустоты, до дырки в памяти. От тех полутора лет у меня рябит в глазах. Мне казалось, что половина Ленинграда ищет мне женихов. Когда появился Алешка, никто к нему серьезно не отнесся. Это меня очень раззадорило. Кит Нестеров назвал моего избранника "редким коллекционным экземпляром". Даже тактичная Леночка Липовецкая считала, что Алешка слишком прямолинеен. Чудно, чудно! То, чего я добивалась! Как-то мы были вместе с ним в гостях у Липовецких и засиделись до поздней ночи. Отношения с Алешкой были еще "цирлих-манирлих", очень церемонные. Он смешной человек, ревнивый, ему очень важно первенство, но он очень надежен, и то, что его принимают за дурака, неправда и неточно. В общем, когда в третьем часу ночи Гришка спросил: "Как вам стелить?" - я ответила: "Вместе". И посмотрела на Алешку. У него напряглась шея, как у жулика-шляхтича, когда его ловят за карточным столом. Честно говоря, я ждала, что меня станут хватать за руки и уговаривать. Но уговаривать меня никто не стал. Люди подивились, потихонечку умыли руки и от меня отодвинулись. А я закусила губу и стала выискивать достоинства своего нового статуса. Иногда я начинаю раздумывать, что важнее - когда ты сама любишь без памяти или когда так любят тебя. Теоретически я все-таки являюсь теперь сторонником холостой монашеской жизни, но как-то незаметно скатываешься в брак. Выход замуж - дело совершенно нестоящее. На него идут по удивительной слепоте. Большинство браков сводится к тому, что сожительствуешь, как правило, с совершенно не подходящим для тебя человеком. При этом неженатые мужчины никого не удивляют, а незамужних женщин почему-то все жалеют. Почему - неизвестно. И все поголовно измельчали: я еще не встречала человека, у которого полжизни не было бы занято пустяками - выяснениями отношений и любовными травмами. С небольшим опозданием, но я тоже поняла, что в это очень втягиваешься. Какой-нибудь дежурный кретин начинает тебя пытать: "Ну скажи, ты меня хоть немного любишь?" Ненавижу эти вопросы. Срывающимся голосом. Мне всегда хочется сказать "нет". А если от неловкости сказать "да", то начинается отвратительное выпендривание и кобеляж. Наш идеолог Кит заявляет торжественно, что половой акт - это не повод для знакомства. К сожалению, это повод.