Соотечественники

Глава десятая

ОТ АСИ

    Не то чтобы любви совсем нет. Но настоящее меняет прошлое. Точность характеристик всегда тяжела. Смуглые лица склонны к увяданию. Кровь не просвечивает. Если себя одернуть, то можно казаться моложе. Когда у людей столько разных мнений о человеке и он тебя боготворит, это лестно. Только не мне. Я любила в жизни одного человека. Мужа этой женщины, которая выходит из гастронома с Василием Шахматовым, светлым князем. Муж был ей не пара. Муж был парой мне. Конечно, я их вижу. Князь чертовски потеет. Я люблю только посторонние разговоры. Не то чтобы любви совсем не было, но всегда тебя накажут. Всегда накажет муж этой женщины. Сложное родство. Конечно, я их вижу. Так внутри черно-черно, а вдруг вижу знакомых, и сразу хочется засмеяться. Очень глупо и некстати. И я совершенно к встречам не готова. Только бы они сели в этот троллейбус. С моей репутацией можно не соблюдать приличий. Солнышко выглянуло, и одной щеке тепло. Надо уши проколоть. В Грузии есть примета, что к замужеству. Звезды будут в ушах. Кажется, садятся. Мне сейчас, в моем нежном состоянии, не выдержать ее поцелуя в щеку. Опасная манера здороваться. Я слишком недвусмысленно выгляжу. Ничего не замечать может только Кит. Он невнимателен, как все мужики. Уехали, пронесло. Очередная пара. Мы уже все переблудились. Сейчас бы начала трещать. Мелочна, поверхностна и самодовольна. И я немногим лучше. С той лишь разницей, что себе я никогда не вру. Последнее мое достоинство. Они еще все думают обо мне, что я неосторожная красавица. Мне мука играть эту роль. У красавицы должна быть гордость, и красавица должна быть стервой. У меня нет гордости, и я не стерва. Если на тебя накидываются с двенадцати лет и ты не стерва, то тебя ждет канава. И внутри не осталось ничего. Меня больше нет, я мертва. Все как в песок ушло.
    Ничего внутри нет, и не надо. Где-то там текло и в рот не попало. Игривое очень настроение. Юмор висельника. Висельницы. Это мне еще в голову не приходило. Вешаться не буду - нет сил. Уважительная причина - у меня нет сил. И розы больше не стоят: на третий день вянут. Я люблю розы - пусть они и пошлые, и пышные, но я люблю розы.
    Нет больше сил сопротивляться предложениям. Меня не интересуют сами предложения. У меня другая программа. Я бывшая - это ложное достоинство. Смирение. Я так вываляю себя в грязи, что красоты не будет собачьего духа вдалеке, останется одно смирение. Боже, как нехорошо, как плохо. Сейчас очередной похотливый трус. Хуже всех. И ведь точно знаю, что я опять завтра к нему попрусь. Какая-то моя патологическая активность. Унижаться понравилось. Кит может быть доволен: я реализую все его идеи. Я еще многому научусь.
    Куплю бирюзовые серьги, а то я слишком скверно выгляжу. Расческу я, наверное, забыла. Все равно зеркала нет. Можно посмотреться в дрожащее окно кофейной.
    Да я не на тебя смотрю, дурак, меня не интересуют такие... Раньше меня боялись - никакому мерзавцу не приходило в голову заговорить со мной на улице. А теперь со мной заигрывают пьяницы. Смирение - вот оно, вливается. Скоро я смогу заниматься этим в кофейнях, оставляя... на одной ноге. Может быть, Нестеров станет ко мне повнимательнее, а то я могу перед уходом на "лекцию" принять душ и поменять... у меня могут дрожать руки, я могу как угодно пахнуть - эту... ничем не достать. Ах, как я влипла! Сама виновата, я не сразу их поняла - отвратительные тщеславные подонки. Внутреннее совершенство и сексуальная революция. Сексуальная революция - это я. Я уже могу проводить закрытые партконференции по вопросам любви и быта. Первый вопрос повестки: "Во сколько лет девочки вступают в царство ...на земле?" Второй вопрос: как потом из этого царства выкарабкаться. Или, может быть, вам интересно, в каком возрасте меня в первый раз... и изнасиловали? Могу рассказать. Я - бывшая красавица. Я могу себе позволить больше, чем остальные люди. Я - закон. Потому, что я вас интересую, а вы меня нет. Ничего больше не осталось - только одна гнусность. У меня отличный наставник - это мой муж. Я даже не успела опомниться, как пошла по рученькам. Он хочет, чтобы мне было лучше, чтобы "я сама выбирала". Чтобы отвыкнуть от всего, к чему он меня приучил, меня нужно поместить в исправительную колонию и, желательно, не в ... "Как красиво, когда ... целует в губы..." Хотела бы я посмотреть, как он сам сможет поцеловать в губы мужчину. И сколько часов ему потом нужно будет отплевываться. "Царство секса" - я три дня не могу подойти к собственному ребенку. Я должна смотреть на дочь виноватыми глазами и думать, что она связывает меня по рукам. Нужно было сделать... Любка задерживается. Еще пять минут жду, и пусть пеняют на себя - я не могу торчать тут вечно. Эти деньги лучше отдать в детский дом. А на его суде я, для разнообразия, выступлю главным обвинителем. Или просто поведаю наши альковные тайны. Чтобы дополнить моральный облик. Это же не преступление - говорить правду. Ему еще судьи посочувствуют. Скажут, что зря вы женились на этой ..., нужно было выбрать честную девушку с макаронной фабрики.
    В одном Анне не откажешь - она научилась держать Нестерова на коротком поводке. Не люблю ее. Чистюля. Мы уже сорок раз квиты. У нас общих... больше, чем она думает. Хочешь узнать, отчего уехал Андрей? Вряд ли он тебе об этом рассказывал. Я ни перед кем не чувствую вины - я не просила себя спасать. Тимуровцы. Мне не нужно вашего отвратительного счастья. Его нет на свете. Раньше хоть я своими проблемами никому не причиняла вреда. Пока они не навязали мне ребенка. Гады, гады, подонки, тщеславные лгуны! Они думают, что мне станет легче, если я увижу перед собой в постели какую-нибудь распаленную скотину. Герка был в свое время честнее всех, сплавив меня Киту. Потом этот субъект говорит, что я сама должна все решать, а Андрей отправляется в канадский вояж, вскрыв меня как консервную банку и оставив беременной. "Не знал!" Что с того, что он не знал. Он должен знать, что от любви родятся дети. Много слов, а в глубине у них неверие, мрак и трезвость. И предательства - цена их дружб. Все одни натяжки. Думают только, чтобы залезть кому-нибудь под ... Какие-то садисты: не умеете обращаться с людьми, так хоть никого не трогайте. Нет мужчин. Почему нет мужчин? Есть женщины, и вокруг них слоняются кастрированные размягченные тени. Ни достоинства, ни доброты. Всего Шекспира хватило на одного Меркуцио. С дьявольской усмешкой. Неужели не предавать близких людей можно только с дьявольской усмешкой? Гнилое место...
    - ГГгивет, Любаша. Не извиняйтесь, я не се'гжусь. Я тоже не из це'гкви. Я надеюсь, что ваши высокие д'гузья п'гостят нам опоздание.