Алия 90-х

Американцы

    Дворник Коля оставил мне метлу, но я не стал мести, чтобы не нарываться на скандал со Стюартом. В Реховоте дворники метут парами, вместе с Колей метет главный инженер из Керчи. Он умеет лечить руками - экстрасенс! Экстрасенсы идут сегодня с тележкой по теневой стороне, и Стюарт бегает за ними взад-вперед по тротуару и озабоченно кривится. Прохожие спрашивают "для кого снимаем", но Коля им объяснил, что они с напарником выиграли конкурс на звание лучшего капиталистического дворника! У главного инженера брат - театровед, специалист по Булгакову. Скоро приедет в гости - у него очень полезная специальность для Израиля. Я пока встретил единственного человека, который идеально устроился в Израиле, - это бригадир дворников из Вильнюса, который работает в Афуле простым дворником! Точное попадание.
    Стюарт поднял меня в четыре часа утра, и я чувствую себя вялым. Еда в Ариэле безобразная. Стюарт уже час пилит меня за то, что, пока он спал, я привез его в Ариэль не по той дороге. Я даю себе слово никогда его больше не прощать. Хорошо бы выйти, хлопнув дверью, уже в последний день, когда получены все деньги. Американцы все омерзительны. За руль садиться он не хочет ни на секунду, потому что деньги платит он! Опять сегодня были длинные объяснения, кто кому должен шекель. Я отдал ему чек на тринадцать и доплатил семь, то есть получается двадцать, а он мне вернул четыре, но такси стоило на самом деле не пять по чеку, который я ему дал, а семь с половиной, или наоборот, не семь с половиной, а пять, и куда-то исчез шекель. Мы говорим об этом, пока меня не начинает тошнить. Если это лучший фотограф Америки, то каковы же тогда нелучшие? Шекель - это одна двухсотпятидесятая часть моей ежедневной зарплаты, это очень короткая доля зарплаты. Я не хочу слышать ни о каком шекеле, но Стюарт хочет точности. Я изнемогаю от разговоров, сколько денег Америка и их паршивый Буш передали Израилю, без которых не было бы армии, и сливочного маргарина "Тнува", и этих вагончиков с босоногими Лолитками, от которых у меня заходилось сердце. Я начинаю понимать, что от отвращения к американцам может случиться инфаркт. Я считаю минуты, когда Тушинский вернется из Каира, и я смогу работать только с ним, все-таки он в прошлом был поляком. Еще я могу добавить, что американцы - черствые, мелочные, слабые, поверхностные, тщеславные, трусливые, коварные, жадные и завистливые. Генриетта - бабушка гениального семилетнего пианиста Бори - сказала мне, что американцы - милые, но это неправда. Они активно немилые! Не ходите замуж за американцев, они хуже Зустермана и Щаранского!
    Я вышел из машины и выкрикнул в ариэльский воздух все, что я думаю об этой паршивой нации, потом вылил на голову два литра холодной воды, снова сел за руль и поехал дальше зарабатывать американские деньги.