Алия 90-х

Тепловой удар

    Выпил кофе, и стало легче. Стюарт ищет в записной книжке телефон гениального мальчика-пианиста. Сидит молоденькая проститутка в соломенной шляпке. Стюарт спрашивает меня, сколько они берут. Я говорю, двести. Стюарт говорит "э лот". Действительно, "э лот". Олим - скидки. У девочки не очень хорошая кожа. Но я люблю такую малокровную ностальгическую кожу. Но, может быть, она и не русская, но рыженькая, и очень длинные ноги. То есть каждая нога, как Шамир. В смысле длины. Американцы - на редкость плохие товарищи. Очень жарко. Я еду и, как мерин, мотаю головой, чтобы оставаться в сознании. Сердце бьется с каким-то непривычным трепетом. Не только от проститутки, но, скорее, от климата. Хочется, как праотцу Аврааму, скорее съесть чего-нибудь мясного с молочным. Он бы сейчас забегался со справками о национальности жены.
    Стюарт говорит мне, что к пианисту Боре мы поедем завтра. Я облегченно вздыхаю. Сейчас в Израиль приезжает очень много гениальных звезд. Звезд разного. Мальчик - рок-звезда. И известные летчики-истребители. Дочка морщится, когда я сладким голосом говорю с ними по телефону. Главное, что я не люблю рока и не люблю самолетов. Я люблю ездить на поездах. Чтобы в тамбурах валялись цыгане и поручни были сырыми и грязными. В Израиле на поезде я так ни разу и не прокатился. Для олим в первый год проезд на поезде нужно сделать бесплатным, а то они, как и я, никогда уже не соберутся.