Алия 90-х

Иерусалим. Больница "Мизгав Лядах" (Тушинский)

    Обычный жаркий день в Иерусалиме. Пробки, не припарковаться. Стюарт едет с нами, но никаких интервью - он хочет только снимать. Стюарт вообще не верит в Библию. Он не верит, что Пять Книг Моисея написал Моисей. Он сразу начинает орать "какой еще Моисей!". Ему страшно поверить в священность текста из-за будничности самого процесса письма. Но если верить в историю, говорит Стюарт, то сейчас великолепный исторический момент, когда Великий автор Великого журнала идет на встречу с человеком, заведующим обрезанием целого народа. Я, наоборот, не готов сегодня к историческим событиям. Сколько исторических событий может уместиться в одну человеческую неделю? Но я верю в дело, которому ты служишь. И поэтому я снова тут! В этих стенах я чувствую себя, как эфиопский юноша, которого в позапрошлом году хасиды решили обрезать по второму разу, потому что первый был недостаточно "кошерным".
    Главный директор больницы "Мизгав Лядах" - поэт и журналист, но Великий автор Тушинский принимает его за врача и задает целую кучу идиотских специальных вопросов. Адон Кашани родился в Афганистане, но успел вовремя оттуда уехать и выпустить в свет двадцать пять тонких брошюр. Он специалист по тонким брошюрам. Тушинский просматривает их со снисходительным видом. Последняя брошюра посвящена поэту Ури Цви Гринбергу, израильскому Лермонтову, но в свободное от брошюр время адон Кашани руководит рождением детей и ритуальными операциями. Это тот самый Кашани, который просил Стюарта хоть одним маленьким словечком упомянуть больницу "Мизгав Лядах" и ее директора Петра Ивановича Добчинского и, если можно, доложить о нем государю-императору. "За время коммунизма, - сказал адон Добчинский, - люди забыли о нашей хорошей традиции, и наша задача - им напомнить!" И рассказал Тушинскому анекдот о женихе, который хотел жениться необрезанным, и что из-за этого вышло.
    К моему удивлению, Тушинский тоже не остался в долгу. Обычно он только слушает, но сакральная тема выбила его сегодня из колеи. И Тушинский рассказал встречный анекдот, что из крайней плоти слона в Нью-Йорке делают маленькие чемоданчики, очень маленькие, крохотули. Что за город этот Нью-Йорк! Чего там только не делают! И вот когда до этих чемоданчиков дотрагиваются женщины, сказал Тушинский, кстати, добавил он, а можно ли вообще обрезаться в брачную ночь? И сколько времени нормальный и во всем остальном здоровый мужчина после этой деликатной операции должен воздерживаться от сексуальной активности? И что делать, если очень приспичит жениться?
    Адон Кашани покачал головой и задумался. После этого он по селектору вызвал главного врача и признался нам, что он очень опытный журналист и личный друг адона Шамира, который в настоящее время является премьер-министром, и на сегодня в час дня у них назначена встреча. Но медицинские вопросы для него самого неразрешимая загадка. И, уже совершенно надувшись, объявил нам, что зато в статистике он настоящий дока, с какого бока ни подойди: за четырнадцать последних месяцев они совершили 1546 обрезаний, то есть больше, чем по сто в месяц, точнее 110 и 4 десятых обрезания в месяц, и если бы еще 0,6 обрезания в месяц, то было бы почти 111. И теперь, покончив с Ури Цви Гринбергом (израильским Лермонтовым), он готов совершить серьезное исследование в области обрезания, и условия для серьезной работы есть! Тем более что у них в больнице делаются все важные анализы, даже исключительно важные, и есть свой глазной врач. Кашани совершенно оглушил меня своими цифрами. Я вообще плохо переношу цифры. Перевода от меня не требовалось - переводила пресс-атташе, поэтому я съел два пирожных и с интересом осмотрелся. Я не представляю, какого размера кабинет премьер-министра Шамира, но кабинет адона Кашани был просто гигантским. Я даже не думаю, что у самого Ури Цви Гринберга или у самого Михаила Юрьевича Лермонтова (которого можно считать русским Ури Цви Гринбергом) мог быть такой роскошный кабинет, а если и был, то не в этом ли кабинете была написана повесть "Княгиня Лиговская" и стихотворение "Выхожу один я на дорогу"!
    Посреди кабинета лежал роскошный ковер 4,3 приблизительно на пять метров, на резном столике стояла красивая фарфоровая супница, скульптура гигантской толстой бабы из чугуна, совершенно нееврейского вида, и большой цейсовский бинокль. Еще висело около девяти довольно слабеньких картин серого цвета, хорошо гармонирующих с ковром.
    В это время явился очень ответственный врач из Америки в красивой вязаной кипе серого цвета, хорошо гармонирующей с девятью довольно слабенькими картинами. И адон Кашани сказал, что вот товарищ интересуется, через сколько времени после обрезания можно будет расслабиться и начать жить активной половой жизнью. Американский врач сел в кресло и посмотрел на Тушинского с уважением и нескрываемым интересом. Тот неплохо выглядел после Египта - покрылся прекрасным загаром, но все-таки видно было, что ему шестьдесят четыре года и что у него довольно большой живот, потому что по вечерам он основательно нажирается на приемах. Врач в кипе объяснил Тушинскому очень одобрительно, что вопрос этот индивидуальный, но он думает, что к половой активности можно вернуться недели через две, если, конечно, все заживет. Тогда адон Кашани объяснил, что это журналисты из "Волд энд лайф" и вопрос, конечно, теоретический, а не личный. И доктор начал рассказывать, что обрезания новорожденным выполняет специальный моэль, а в "Мизгав Лядах", разумеется, все делает он сам или еще какой-нибудь хирург, а моэль только присутствует и следит, чтобы все было по Галахе. Потому что если будет отсечено недостаточно крайней плоти, то шейка будет открываться не полностью. Тут он поперхнулся и сказал, что, пардон, не шейка, а головка. Он просто перепутал, потому что вообще-то мы находимся в родильном доме и основная его специальность - это именно гинекология, а настоящее совмещение занятий происходит, потому что громадной алие из СССР нужно помочь вернуться к нормальной жизни.
    Тушинский спросил, по каким дням происходит групповое обрезание, которое по-русски следует называть "групповухой", и я очень выразительно посмотрел на Туша, потому что даже если главный редактор "Волд энд лайф" приедет завтра в Израиль, то я не хотел бы больше участвовать ни в каких "групповухах", даже менее кровавых. Но американский врач сказал, что можно привыкнуть. Что он делал это бессчетное количество раз и каждый раз менял пациенту имя. Например, Дима, то есть Димочка, становится Давидом, и директор Кашани патетически добавил, что каждый еврей должен быть уверен, что в своей стране его никто не назовет гоем. Еще он добавил, что они организуют в "Мизгав Лядах" национальный центр по обрезаниям, и, между прочим, если это интересно журналистам, то крайнюю плоть они потом закапывают в землю в саду, и Тушинский мечтательно ответил, что он надеется, что из земли ничего такого не произрастает, как в сказке Алексея Толстого "Буратино".
    Но Кашани уже несло: очень хорошо поставленным голосом (до неприличия напоминающим голос премьера Шамира, так что, когда я закрывал глаза, я был уверен, что сам Шамир рассказывает нам об этом удивительном народном предании) он сообщил, что если бесплодная женщина съест этот материал, предназначенный для закапывания, то она немедленно вылечится от бесплодия. И мы все были немного не готовы к такому повороту темы.
    Тем более, когда это рассказывается голосом премьер-министра. А "споукследи" взмолилась и сказала, что с нее хватит. Дальше все происходило как в заводской многотиражке. Тушинский сказал, что он видит, что коллективу врачей приходится работать все больше и больше. Но Кашани гордо возразил, что врачи готовы и что они даже собираются нанять дополнительное количество людей, и на это правительством выделено достаточно денег. Тогда Туш сказал, что у него есть американская привычка все измерять деньгами, и если читателю "Волд энд лайф" интересно узнать, сколько стоит пластика носа или байпас, то во что, интересно, обходится эта хирургическая процедура? И прямо просиял, узнав, что можно уложиться в пятьсот шекелей. Тушинский сказал, что он собирается организовать специальное туристическое бюро, что он будет возить сюда американцев сотнями тысяч. Но не сегодня, потому что сегодня он уже ничего не может на эту тему слышать.
    Кашани пожал нам руку, и мы поболтались немного по этому роддому и вернулись обедать в "Хилтон". Единственным невозмутимым человеком во всей больнице была женщина - инженер-электрик, окончившая институт Бонч-Бруевича в Ленинграде, которая мыла пол в туалете. Я сказал ей, что жил рядом с ее институтом в доме, где "фонарные" бани, но она сказала, что она в основном училась, а не ходила в баню, и вот теперь, выучившись, моет тут пол. И это таинственное зарывание тоже, видимо, производит она. Так что, если кто страдает бесплодием, то я могу дать ее координаты.