Алия 90-х

Негев

    Ферма министра Шарона и несколько сараев для учащихся эмигрантов обоих полов. Но в голове у меня происходит сдвиг, и я навсегда запоминаю, что мы посетили сераль известного танкового генерала, которому достался портфель министра строительства. Тушинский спрашивает меня, знаю ли я, что Шарон в свое время получил странную ссуду в два миллиона долларов на покупку этой фермы. Я знаю. Теперь у доброго министра на земле стоит несколько вагончиков для русских студенток. Вагончики со студентками из Житомира стоят буквой "П". По краям - стога снега. Навстречу выезжает охрана с антеннами, гамаки. Барин Лев Николаевич в отъезде. Я начинаю сосредоточенно размышлять о настоящем Льве Толстом. Толстой, как наш фотограф Стюарт, был бы в Израиле страстным любителем мусульман и справедливости. Это страшное сочетание. Он бы тут все раздал арабам. Впрочем, может быть и наоборот: он бы их ненавидел за то, что арабы пахнут, и постоянно бы их передразнивал. Говорил бы "курлы-мурлы". Граф принадлежал бы к самой правой израильской партии. Был бы с "Ликудом". Я вообще считаю, что Толстой - еврей: иначе никому в голову не придет назвать русского писателя Левой, и герои у него тоже все Илюши! У него тоже ручки были бы в пушку, рядом с шароновской, неизвестно откуда, стояла бы еще одна ферма, и тоже три вагончика с дородными студентками. И тут я вдруг ясно понимаю, что Толстой скоро с ужасом для себя обнаружит, что хотя он тоже начинал артиллерийским офицером, но говорить с генерал-лейтенантом Шароном ему совершенно не о чем. И капитана Тушина с него особенно не попишешь! С шароновской мамашей из Витебска он бы еще покалякал, а с самим Шароном - только здрасьте, зрев тов, ма нишма и все. И немота. Он, который написал не меньше Чарлза Диккенса, который как равного ненавидел Шекспира, - и впервые в жизни "импособиле", такой конфуз! Правда, анафеме его бы тут никто не предал. И вместо "Воскресения" он написал бы "Субботу". И "Пятницу"! А по воскресеньям носился бы как угорелый по сеновалам. А бедная доверчивая Софья Андреевна носила бы студенткам пожрать - хумусы, фалафели и всякую подобную дребедень. И следила бы, чтобы девчонки не отвлекали графа от философских раздумий. Эти три графских вагончика и ферма, которая сегодня оценивается в четыре миллиона, - прекрасная реклама для партии "Ликуд". Я взял из скирды несколько соломинок и поковырял ими в зубах - одна соломинка до сих пор хранится у меня на полке. Я обожаю такие реликвии.