Параллельное время
(летний дневник)

12

    Стоп. Я проснулся. Я знаю, что я только что был с ней. Во сне я валялся на тропинке, по которой шли настоящие живые коровы, но я знаю, что я опять растворялся в этой женщине. Мне часто снится запах пушкинских муз. Я реагирую на этот запах. Мои музы так не пахнут. Но кроме запаха ничего не остаётся в руках. Она морочит мне голову, будоражит меня и сбегает. Соединять реальности она мне не разрешает. Иногда были короткие инструкции на клочках бумаги. И их пишу не я.
    Ночь. Я встал, чтобы зажечь свечу. Вокруг было темно. Одной свечи оказалось мало. Осенью в Болдино необходимо иметь большой запас свеч. Страшный ночной дождь. Он протекал сквозь крышу и капал на угловую кровать старшей пионервожатой. Он наверняка затопит мою делянку с картофелем. Хорошо бы он не оказался кислотным. На языке не кисло, но проверить это невозможно. Завтра я высыплю на свои грядки горы пепла. Кореец сказал мне, что вряд ли что-нибудь вырастет. Но я посрамлю корейца. Это будет полуеврейская крохотная делянка, которая даст невиданный урожай. В термосе еще плескалась горячая вода. Я пошел и поубивал комаров с детей. Я лежал ночью раздетый, чтобы они кусали меня, но они все равно в основном кусали Петьку. Чёрт, еще двадцать минут пятого на всех часах. Я лёг 4,5 часа назад. Нужно понять, о чем я думал перед сном. Все-таки удивительно, что я заставил себя ночью встать. Это лучше, чем лежать в темноте, в мокрой постели пионервожатой и думать о женских половых органах. Это нездорово. Может быть, я скрытый гомосексуалист. Особенно много я думаю о женщинах, с которыми я не спал. Особенно много я думаю об одной. Завтра приедет мать этих невинных малюток, и я вынужден буду ей признаться. Она ненавидит мои признания. Ненавидит, когда я претендую на ее одноклассниц. Думать об уплывших сексуальных возможностях - это прифронтовой синдром. Может быть, уже началось, и можно приниматься жрать пшено и запас ядрицы. Или просто перед сном мне вредно читать Пушкина. Наконец-то я это понял. Поразительно, но я вообще не слышал, чтобы на кого-то так действовал Пушкин. Это почище операций по вживлению сосудов.
    Черт, надо же было поехать в лес, не взяв ломтя шоколада. Невозможно писать прозу без шоколада. Придется жрать этот кусковой сахар до конца света. Все-таки ужасно, если они сгоряча разбомбят мой участок. Я боюсь, потому что я вскопал линию Маннергейма. Это зона ИКС. На Земле есть зоны, за которыми наблюдают из Космоса. Мне больше всего нравится играть роль задумчивого идиота, у которого в голове странная картина жизни. Я уж сам почти в это поверил. И внушил своим знакомым. Они понимают, что я играю, но связываться со мной и звонить мне не рискуют.