Иерусалимские хроники

Часть вторая

Глава десятая. ПРЕЙЗ ЗЕ ЛОРД

    - Что же вы не приходите молиться? - спросил пастор. - Хвала Господу, мы еще здесь, Прейз зе Лорд!
    - Мне передали, чтобы я зашел, - сухо ответил я.
    - Вы помните русского, которого я вам представил? Он так и не возвращался за своими вещами!
    - Он спит в земле сырой! - сказал я по-русски.
    - Посмотрите, здесь его портфель и сеточка с консервами.
    - Он умер, - повторил я.
    - О, май Лорд! Тогда вещи нельзя трогать. Может быть, есть наследники? Я отдам все в полицию.
    - Вряд ли у него могут быть наследники, но дайте я взгляну.
    Пока я рылся в бумагах, пастор вздыхал и неодобрительно мялся.
    - Итс нот гуд. Почему вы не приходите вместе молиться? - наконец пробормотал он. - Почему у русских такая привычка не уважать чужие законы?!
    Документов в портфеле, видимо когда-то принадлежавшем Григорию Сильвестровичу, было великое множество. Какие-то отчеты о проделанной работе, переписка старца Ножницына с ковенским Гаоном, чьи-то крошечные фотографии с комсомольских билетов. Я улучил момент, когда пастор отвернулся, и часть бумаг сунул к себе за пазуху. Чековые книжки, из-за которых беспокоился пастор, оставались лежать на самом видном месте.
    - Нельзя разглядывать чужие документы! - строгим голосом сказал пастор. - Господь не одобряет разглядывание. Тем более, что я тороплюсь.
    - О'кей, о'кей, - поморщился я, - бегите прямо в полицию. Господь будет счастлив!
    Правильнее было не рисковать, ничего домой не брать и все прочитать тут, но настаивать было неудобно. "Год блесс ю, - сказал пастор, - смиряйте свою гордыню!" Я ушел как оплеванный. Дома я тщательно запер все двери и, сидя на ванне, осмотрел свою добычу. В основном были две резолюции Конгресса о святом языке, которые я пробежал глазами и тотчас же сжег. "...закрыть все русскоязычные издательства, газеты, журналы за пределами Руси... двенадцать миллионов носителей русского языка должны пройти языковую переориентацию... перейти на язык иврит... должны отказаться... нобелевский конкурс - это последнее разрешенное мероприятие на русском языке перед великим днем "Д"... русский язык - это не язык праздного общения... которые пишут на еврейском диалекте русского языка... просить местные власти..." Вторая бумага была об уточнении границ Восточной Руси, со столицей в Казани, и Западной Руси, объединенной вокруг Москвы. Ничего особенно нового - все это я уже слышал от Григория Сильвестровича. Пепел я на всякий случай утопил в туалете. Перед сном я выпил водки, чтобы успокоиться. Водка была уже объявлена нееврейским продуктом, но в редакции стоял целый ящик "Василисы Прекрасной", и я понемногу отливал себе во фляжку. Все закроют! "Круг" закроют, "Время и Мы" закроют! Бедный Перельман! Бедный Рафа!