Богатый бедуин и Танька
(книга романтических рассказов)

Архипелаг Кретос
Гераклион

    То, что греческая полиция запретила мне покидать Гераклион, сильно упростило мне жизнь: я лежал в гостинице "Стар" и томился. Если бы не Танька, я бы перевернулся вверх брюхом и всплыл.
    У меня даже не было депрессии. Если говорить правду, то я считаю себя самым психически полноценным человеком изо всех людей, которых я на сегодняшний день встретил. Ах! Как права была моя дочь Анастасия - все шизофреники с манией преследования. Я вам сейчас на пальцах объясню, что это такое. То есть, что такое шизофреник - это нечего объяснять. Это значит от двух греческих корней - шизо и френос. А мания преследования значит, что каждый идиот считает, что если он накопит немного денег, то он от этого станет на две копейки счастливее. Это теоретически. А если рассуждать практически, то он, конечно, станет счастливее. И вот это противоречие разуму неподвластно. Черт знает что за амбре от этих матрасов, как будто мы не в отеле "Стар", а в борделе.
    У меня не было никакой депрессии - мне просто не хотелось вставать и видеть из окна этот бездарный греческий пустырь со стульчаком. ("Танька! Где мы?" - "Лежи, лежи, милый, мы на Крите".) Таньке все равно. В ней нет какой-то должной тонкости развития. Я лежал и думал о греках и о Таньке. По моим наблюдениям, греки никак не реагируют, когда им говоришь "шалом".
    Но если вы, действительно, хотите увидеть сразу много гречанок вместе, то вам следует ехать именно в Грецию. Гречанки на брачном рынке котируются раз в двадцать выше, чем греки. А вот норвежцы зато стоят в двадцать раз больше, чем норвежки. И логично было бы ожидать, что норвежцы женятся на гречанках или на итальянках, но этого как раз никогда и не происходит.
    Что за счастье испытывает писатель, рассказывающий гречанку! Я с трепетом думаю, сколько песен должен был бы я сложить Таньке, если бы в ней была хоть одна капля эллинской крови, и до какой сумы, до каких степеней нищеты довела бы меня тогда моя требовательная муза!
    К счастью, Танька не гречанка. Это ее плюс. Ну а кто, какое беглое перо сможет описать при тихой погоде чудную украинскую жинку? Мамо! Скильки годын и хвылын, и пся крев, и других букв их малороссийского алфавита треба шукати, чтобы рассказать уроженку города Херсона, перерывающую вверх дном бакалейную лавку "Папандопулос лимитед"!
    Главное, что к ней сразу все обращаются по-ирландски, на котором она разумиет только "Yes". Но ей все сходит с рук. Она может обтереть пальчики батистовым платком, ничего не купить и выйти. Перед ней еще извиняются за плохое качество товара. Она так себя ведет, что им не догадаться, что у нас нет денег. Я бы сгорел со стыда!
    Когда на второй день нашего затворничества она спрашивает, миленький, может, тебе водочки купить, анисовой? Я нашла всего за рупь сорок девять драхм. Драхм, вы понимаете! Всего второй день на Крите! Анисовой. От кашля. Как будто она дома, в своем родном Херсоне, в котором она, правда, тоже ни бельмеса от кашля не знает, потому что в возрасте трех недель ее перевезли на Малую Охту.
    На третий день я поборол душевную слабость и почувствовал, что могу встать с постели и начать социальную жизнь. Танька не обманула: мы, действительно, находились на Крите.