Письма Катьке по пятницам

Письмо четвертое

    Театральная школа. Режиссер сидит. Комната. Осматривает железную кровать с сеткой. Приемная. Приходят люди по очереди. Никто ничего толком не знает, режиссер опрашивает всех подряд. Обычные актеры, относятся к этому как к обычной халтуре. Хотят попасть в серию. В приемной только актеры на главные роли. Два Давида. Два Саула. Кто-то совершенно нелепый на эти роли. Параллельно набору актеров продумывается сценарий первой и второй серии. Идут пробные серии.
    Вступление растягивается за счет приема новых актеров, и некоторые сцены повторяются по несколько раз - то есть это можно делать с любой из серий.

    Постоянный состав:
    Давид
    Иоав, Авесса- племянники Давида, сыновья его сестры Церуи
    Саул
    2 дочери Саула - Мирав и Михаль
    Сыновья Саула - Ионатан и появляющийся в эпизоде царь Иевосфей
    Авенир военачальник и дядя Саула
    Жены Саула
    Бат-Шева, жена Урии
    Абигаль, ВДОВА НАВАЛА
    ПРОРОК САМУИЛ
    Сыновья Давида - Авессалом, Амнон
    Урод Анхус
    Царь Гефский

    Только пара героев проходит через всю жизнь Давида. Это его племянники Иоав и Авесса. Остальные проходят только через часть серий.

    Я чувствую себя как чёрный раб, который поднимается по трапу. На спине у меня приличная связка. Не такая, как несут мои грузчики, но все-таки коробок пять с религиозными книгами я несу. Сегодня мы работаем с Йоськой. Мой собственный тендер сломан, и я просто как грузчик подрядился переносить хасидскую квартиру. С пятого на пятый. Будет два полных грузовика. При двух пятых этажах и пятидесятиметровом подносе по улице мы будем загружать грузовики часов девять. Большинство хасидов мы отвозим в их религиозные городки. Но самые рьяные фарисеи пытаются распространиться по городу вширь. Сегодня мы везём "рьяного". Я его еще не видел, с утра он околачивается в синагоге и распоряжается всем какая-то американская бабка и наш хозяин Йоське. Йоське тоже хасид, но он старик, работяга, он не книжник. Часа через два, когда я окончательно выдохнусь, я встану на укладку, а пока идут книги и укладывает сам Йоське. Я вижу только его сапожки на борту грузовика. Йоське женат на религиозной бабе из Ташкента, и он говорит на арабском лучше, чем на иврите, Йоське родился лет сто назад прямо тут в Иерусалиме. В одном квартале от Короля Георга 8, куда переезжает наш клиент. Восемь - это дом, а король Георг вообще-то пятый. Везём прямо из самого хасидского логова. Это район - Рамот Полинь, их чёрное царство. На Кинг Джордж все дома старые, этажи высокие, шестнадцать ступенек пролёт. Ещё англичане строили. Три адвокатские конторы, два стоматолога, одна из них русская, массажный кабинет, скорее всего это бордель, и редкие неуютные, запущенные квартиры. Если бы не бордель, всё это напоминает лестничный пролет на Петроградской. Перед отъездом я сидел несколько лет в отказе и работал врачом скорой. Вот по таким лестницам мы таскали больных с инфарктами. Но профессиональный престиж - это последнее, по чему я сокрушаюсь в этой жизни. Мой диплом врача представляет для меня такую же ценность, как этот использованный презерватив, который лежит у меня под ногами на лестнице. Веселый домик, непонятно, почему сюда перебираются хасиды. В Рамоте Полинь презервативы не валяются. Я думаю, что они их даже никогда не видели. Мои мысли перестают виться вокруг инфарктов на Петроградской стороне, длинноногих фельдшериц с 16 подстанции скорой помощи и приобретают ярко выраженный презервативный характер. Я аккуратно обхожу презерватив и поднимаю ногу на высокую ступеньку. Презерватив не вяжется с религиозной литературой, которую я тащу. Главное - это не делать резких движений. Мой мозг свободен: я могу несколько часов вспоминать все презервативы, с которыми я сталкивался в жизни. Римский папа - большой противник презервативов. Он говорил, что уничтожил бы все презервативы на земле. Я не представляю, как он собирался это сделать технически. Если их сжигать, то была бы жуткая вонища. А вот мой папа наоборот хранил их в коробочке из-под леденцов в нижнем ящике письменного стола. И я водил весь двор их смотреть и пересчитывать. Как-то, когда мне было уже лет четырнадцать, отец попросил меня принести эту коробочку и её раскрыть. От стыда я чуть не умер. Но отец наорал на меня, и я взял эту иудину коробочку в руки. Там лежали толевые гвозди. Отцу было в этот момент тридцать шесть лет. А мне сейчас уже пятьдесят два. То есть отец по возрасту уже сам мог быть моим сыном. И это я мог бы посылать его за этой коробочкой из-под леденцов!
    Мой отец вообще очень ответственно относился к презервативам! В своем плане (а у него был отличный журнал, в котором расписывались все дела) в разделе "домашние дела" у него стояло: "купить презервативы"! Верь после этого в генетику! Генетика - это враньё, буржуазные сказки.
    В какой-то момент я немного устаю от этих мыслей. И переноска книг не очень меня возвышает.
    Но я вообще не люблю книги. Эти бруклинские б... делают хасидские книги тяжёлыми и толстыми, с золочёными обрезами. И ещё эти книги они норовят положить в жёсткие пластмассовые коробки из-под молока, и коробки дико режут спину. Такими книгами должна быть уставлена вся гостиная. Чем ученее хасид, тем должно быть больше книг. И тем они золотее. Чем закрученнее пейс, тем он больше молится. Поэтому пейс - это особенное место в хасидской жизни, с детства они закручивают пейс на бигуди. Даже одна девушка, с которой у меня был роман, говорила, что когда она входит в хасидские магазины, у продавцов встаёт пейс. Такая у неё была самооценка. Но вот именно эта история к презервативам отношения не имела никакого.
    Невероятно жаркий день! Я не понимаю, как мои ребята могут ходить по такой жаре пьяными. У нас сегодня отличный состав - два актера, я - бывший гинеколог и ещё один оперный певец. Оперный певец все время где-то ворует тёплое шабатнее винцо, и утром он уже уронил стиралку. Йоське только крякнул. Но стиралка мягко упала на траву, и хозяева ничего не видели. По вечерам певец пением подрабатывает на Бен-Йегуде. Но только в те дни, когда нет погрузки. За певцом нужно всё время следить. Две ходки подряд я пытаюсь вспомнить анекдоты про презервативы. Но я вспоминаю только два. Как одна барынька приезжает в деревню и говорит мужикам, которые хотят с ней совокупиться на телеге: "Вы же не хотите, чтобы у меня был маленький!" И надевает им дореволюционные кондомы. Следующая сцена происходит через год: мужики пашут в поле, и один другому говорит: слушай, черт с ней, пусть у неё будет маленький, давай эти резинки снимем! А второй анекдот про трех богатырей и Змея Горыныча, очень хороший, но я не успеваю его додумать, потому что уже очень устал, и я просто мрачно бреду по лестнице.
    Через несколько часов этого перешагивания через презерватив я начинаю думать, что пора уже отшвырнуть его ногой. Если отшвыривать его понемногу в каждую ходку, то постепенно презерватив долетит до первого этажа, если нигде до этого не повиснет. Или можно ещё дальше протолкнуть его между решетками к подвалу, в который, правда, придется спускаться за досками для праздничного шалаша. Но когда идешь вверх с книгами, то забываешь отшвырнуть его ногой. Потому что, если неверно поставишь ногу, то можно потянуть связки, и стараешься подниматься абсолютно четко по прямой линии. А вниз бежишь и уже ни о чем не задумываешься. Просто пробегаешь вниз и даже не помнишь, на какой площадке находится это противозачаточное средство. Вот так проходит день. Презерватив всё еще лежит, но уже сумерки. Я его вижу, только когда открывается дверь на площадке русской зубной врачихи. Непонятно вообще, как он здесь очутился. Обычный презерватив, я плохо в них разбираюсь. У меня даже образовались комплексы, потому что какой всё-таки сумасшедшей страстью должен обладать мужчина, чтобы всю жизнь домогаться своей жены в презервативе. Видимо, я очень холодный человек. То есть я могу себе могу представить это только как какое-то разовое мероприятие в железнодорожном вагоне или в женском общежитии фабрики Красное Знамя. Но ты не забывай, что задача моих писем - выйти на Америку, даже методом простого перескока. Например, интересно, пользуются ли презервативами у вас в трансконтинентальных экспрессах?! Это, кстати, идея, если я когда-нибудь доберусь до Америки, то я проведу такое исследование. Но это не очень вероятно, потому что ехать не к кому. Я ухитрился переругаться со всеми бывшими друзьями-врачами, а у остальных нет денег на приглашения. И вопрос использования презервативов придется вам изучать самим.